October 18th, 2005

Володенька

(no subject)

Сегодня преснилось мне, что у меня роман с Пенелопой!
То есть Пенелопа в общем-то всем довольна. Живем в Греции, жарко, купаемся каждый день, ростим Телемаха, завили собаку, существуем на налоги жителей Итаки. И тут Пенелопа мне вдруг и говорит:
-Знаешь чего, ты отличный парень, но я в общем-то хочу вернуться к Одиссею!
Я говорю:
-Что!? Пенелопушка, родненькая, да как же так вообще, мы ведь с тобой три года прожили душа в душу под одной крышей?! Телемах ведь меня папой завет! Как же кОдиссею-то?!
-Эх, Лешка, - говорит мне Пенелопа, - знаешь у нас с тобой ничего не получится, он мне тут из-под стен Трои письма пишет, что, мол, соскучился страшно и страдает очень, что мы с ним перед его отъездом переругались. Пишет, что скотина Паламед уже за нашу ссору ответил, короче любит он меня, а я по почерку вижу, что когда писал пальцы у него дрожали от любви ко мне...
-А у меня, говорю, как с пальцами, они ведь и у меня дрожат, я ведь тебя Пенелопа, тоже люблю!
-Конечно любишь, но он все-таки сильнее!
Я теряю дар речи! А Пенелопа смеется и говорит:
-Ну вообще я его уже десять лет жду, а до этого мы три года прожили вместе, глупо все это разрушать, поддавшись минутному настроению, не можем же мы допустить, чтобы вся наша жизнь полетела вверх тормашками. И потом, он бы вернулся, жил бы тут, я бы видела его все время, короче, не получится у нас с тобой ничего!
Я чувствую себя тупым кретином, этаким героем Альфреда де Мюссе, который осознал, что все его мечты о прекрасной жизни с Пенелопой - бред! Я думал у нас будут дети, собака, мы будем образцовой семейной парой, состаримся и умрем в один день, но у Пенелопы другие мысли на этот счет, ей хочется старится в компании Одиссея...
-Но давай останимся друзьями, говорит мне Пенелопа, ты отличный парень и вовсе не виноват, что я встретила его раньше, чем тебя!
И что я могу ей ответить:
1. Конечно, Пенелопа, будь счастлива, ведь это Одиссей, пусть все у тебя будет нормально.
2. Да катись ты колбаской под горку со своими современными принципами и твоей античной жилплощадью, и пусть у вас с Одиссеем будут одни проблемы, он вернется с войны импотентом и ваще, чтоб ты плакала всю жизнь об этом своем поступке...
Но я ведь так не думаю! Я желаю ей добра, но общаться с ней как-то не тянет.
-Счастливо, - говорю я ей грустно, - удачи тебе. И ухожу, а она кричит мне вслед:
-Эй, а как же закатить скандал!
И вот, когда я уже добрался до итакийского порта и думал на какой корабль сесть, на тот, что следует через Афины в Сиракузы, или на тот, что экспрессом плывет до крохотного Беляуса, в моем кормане звенит мобильный и Пенелопин голос говори мне нежно:
-Лешенька, ты забыл у меня свое любимое испанское одеяло.
"Оставь себе на память, - подумал я, - вспоминай меня иногда", и отключился!
Что за навождение, елки-палки, ночью даже нету мне покоя...