November 1st, 2005

Володенька

Шишкин в лесу

Как-то раз художник Шишкин проснулся в отлличном настроении и решил, что сейчас возьмет и сбацает шедевр, ровно такой, чтобы его можно было поместить на фантик вкусных шоколадных конфет.
Он стал рисовать реку, - получилась некое подобие красноватого нагорья. Решил превратить нагорье в море, - вышло поле, засеянное кукурузой. Тогда Шишкин решил превратить поле, засеянное кукурузой в маленькую систему озер, но вместо этого получилась какая-то странная роща.
Деревья в роще были все обломаны и скрючены, а на ветках росли большие бурые бобы.
Тут к Шишкину в гости зашел его друг, композитор Римский-Корсаков.
Римский-Корсаков посмотрел на сюрреадистическую картину своего друга и сказал:
-Слушай, Шишкин, - по-моему, у тебя получился великолепный портрет.
Шишкин, и без того пребывавший в ужасном ужасе закрыл лицо ладонями и горько зарыдал.
-Это не портрет!.. - Только и мог простонать великий художник.
-А-а, - кивнул Корсаков, сорри френд, я, знаешь ли, в музыке ни бум-бум, то есть в музыке я, конечно же, бум-бум, а вот в живописи совсем наоборот, ни фига ни бум-бум. Я, в общем-то, в основном песенки всякие пищу, оперы там, балеты, ну, короче ерунду всякую!
Римский-Корсаков присмотрелся внимательно.
-Натюрморт, - вскрикнул он, - ну, конечно же, как это я так облажался. Вот и бобы, вот и торт и кофейник и даже банано-какос. Кстати, а где растет банано-какос? О, слушай, да тут у тебя и диетическая кухня представлена.
Шишкин упал на пол, стал по нему кататься и издавать звериные рыки, при это выдерая из шерстяного покрова головы клочья волос.
Тем временем Римский-Корсаков простился и ушел, а Шишкин, оставшись один успокоился и прнял волевое решение свалить к черту из этой страны, где даже продвинутые деятели искусств не способны оценить его творчества.
-Все, - объявил Шишкин зеркало, собирая чемодан, - на Таити, к моему другу Гогену.
Он уехал...
А потом пришли революционеры и один из них черным маркером пририсовал бурым бобам уши и хвост.
Так никто и не догадался про бобы...