April 24th, 2006

Gоdfather

Дело было драконом. Часть вторая

Прошел год, в течение которого мне было не до драконов. Я пытался учиться, но в 9 классе по разным причинам, у меня это как-то фигово получалось.
Короче, вторая серия постановки Дракона началась только в десятом классе, когда я неожиданно узнал, что меня назначили Шарлеманем (читай Карл Великий). Это известие было для меня полной неожиданностью, во-первых, потому что я как-то не был уверен в том, что хочу играть Шарлеманя, во-вторых, и это не менее важно, я совершенно не был уверен, что ваще хочу играть.
Состав изменился до неузнаваемости. Только Аня Кириллова сохранила за собою роль Генриха, Стас переквалифицировался из странствующего спасителя Ланселота в жестокого диктатора Дракона, мы с Леной совершили чендж, я стал из хвостатого млекопитающего Карлом Великим, она – из Карла Великого хвостатым млекопитающим. Эльза осталась Женей, но теперь это была уже Женя Фарих. Ланселотом Эдуард Львович назначил Пашу Медведева, который отличался фантастической, даже для физика (не то, что для гуманитария), мускулистостью.
Массовка к счастью первое время существовала лишь в проекте, а вот бургомистр отсутствовал. Я уж и просил и умолял дать мне эту роль, но Эдуард Львович стоял на своем, ты, Леша, будешь Шарлеманем и исключительно им.
Репетиции шли и, как не странно, получались. Волновало лишь отсутствие бургомистра. Но прежде чем у нас появится бургомистр, у нас исчезнет Ланселот. Действительно, Паша Медведев в какой-то момент эффектно сделал всем ручкой и сказал, что больше играть не будет.
И тут Эдуард Львович сделал эффектный ход, он позвал на роль Ланселота Глеба Кириллова. Глеб милейший человек, но, к сожалению, не велик он ростом и походил больше на мальчика из того же «Дракона», чем на матерого розенкрейцера оттуда же.
К счастью этот проект, по неведомым, но счастливым, причинам сорвался. И тут Эдуард Львович доукомплектовал нас все-таки более или менее правдоподобным Ланселотом – своим сыном Александром Эдуардовичем.
Таким образом. к ноябрю мы имели уже почти полную обойму исполнителей за исключением бургомистра. Каникулы мы встретили фактически готовым первым действием, но для более успешного его развития жизненно необходим был вышеупомянутый городской голова.
И вот наступили каникулы, в один из дней мы собрались на репетицию…
Тем временем в школу небрежной походкой, вальяжно помахивая в руке неким сочинением Ника Перумова, вошел приземистый веснушчатый юноша лет шестнадцати на вид. Звали этого юного господина Иван Бизиков. Что же привело этого господина, кстати. будущего хирурга в нашу школу в не учебное время? Одно очень простое дело, ознакомившись с сочинением Перумова Бизиков воспылал страстным желанием возвернуть его законному владельцу (Станиславу Сергеевичу Вишневу) а так же обсудить с ним наиболее интересные моменты и высказать свое суждение о прочитанном манускрипте. Иван Бизиков еще не знал. что поджидает его внутри. Внутри его поджидала роль бургомистра.
Людям свойственно пробудившись мгновенно решать проблемы, которые до этого они мусолят месяцами. Так же поступил и Эдуард Львович. Хотя в какой-то степени Бизикову повезло, ибо он появился в зале ровно на Лениной фразе – «И тут, Эдуард Львович, должен появиться бургомистр». Как раз в эту секунду в полутемный зал вошел Бизиков, отыскал своим зорким взором Стаса и сказал ему:
-Что, блин, за говно ты мне всурупил.
Эдуард Львович не может смотреть, как другие бездействуют, когда он занимается делом, увидев ничем не занятого будущего хирурга Бизикова, он сказал:
-Послушай, э-э, Ваня, а не хочешь ли ты сыграть вот такую интересную роль…
Бизиков так офигел от такого неожиданного предложения, что просто не смог отказаться.
Так начались наши мучения.
На первой репетиции с Бизиковым, впрочем, все еще не выглядело столь безнадежным. Тем более, что поприветствовать своего приемника явился первый исполнитель роли бургомистра Дмитрий Тихонов. Дима вдумчиво храпел на банкетке в конце зала, будучи слегка не трезв. В ходе репетиции Дима проснулся, слабым от похмелья голосом сообщил нам со Стасом, что пошел мочиться и удалился из зала гордой походкой человека, идущего в сортир.
Меж тем время шло, а Бизиков все еще не знал текста. Зато он играл, правда довольно скверно, и много шутил, правда, довольно плоско.
Дорогие друзья, если когда-нибудь вам случится оказаться в больнице (не дай, конечно бог) и вы обнаружите там в списках врачей, напротив слова хирург. Слово Бизиков, то бегите оттуда сразу же и более никогда не возвращайтесь. Не дайте нашему бургомистру выпотрошить из вас все, что щедро заложено природой в вашу утробу. Поверьте, лучше десять раз умереть от тифа, чем перенести одну операцию у хирурга Бизикова, который наверняка оперирует без наркоза. Лучше бы ему, конечно, было стать патологоанатомом. Во всяком случае на репетициях он всячески проявлял желание произвести какую-нибудь операцию, что выражалось в том, что он тыкал шпагой в попу людям, стоявшим в кабинете за ширмой.
И тем не менее в марте камерная версия спектакля была в классе сыграна, а Иван Бизиков, за которого все очень боялись и которого едва ли не каждый попросил не завалить общее дело, сыграл очень даже неплохо.
Радости нашей не было ни конца. ни предела.
А потом я понял, что мне надо учиться. Я, собственно, еще раньше сказал Эдуарду Львовичу, что играть на сцене не буду, но после мартовского показа оформил свой отказ официально.
На роль Шарлеманя был приглашен все тот же Павел Медведев. Я понимаю, что Шарлемань – это Карл Великий, и что тот, скорее всего был здоровенным богатырем, но вот скромный архивариус Шарлемань, пожилой старичок, так сказать классический интеллигент тридцатых годов, никак не мог быть таким мускулистым, симпатишным и высоченным. Короче говоря, такому Шарлеманю едва ли потребовался бы целый Ланселот для того, чтобы покрошить Дракона в зеленое желе о трех головах.
Тут же, кстати, для простоты, Эдуард Львович убрал из спектакля массовку.
В какой-то момент в апреле, я еще помогал Стасу с Пашей вешать огромные декорации – шесть здоровущих пластов (великолепной работы) с изображением панорамы города.
А в мае оказалось, что Паша Медведев на репетиции приходит редко и текста своего не знает.
И вот в ту самую пятницу, когда в школе шла генеральная репетиция, я вернулся домой, будучи уверен, что там играет Медведев, вкусно пообедал мясом с картошкой и намеривался уже отправиться тусоваться, когда вдруг зазвонил телефон и Лена Зайцева нежным голосом сообщила мне, что этот, тра-та-та, Медведев не явился на генералку и что теперь там очень хотят меня.
Если бы Лена позвонила бы минут на пятнадцать позже, то я бы уже ушел, а поскольку мобильника у меня тогда еще не было, то не было бы и спектакля.
Но я приехал, и вошел в зад ровно на своей фразе. Это было восемнадцатое мая.
А девятнадцатого мая на сцене театра 1567 состоялся спектакль «Напоминание о Драконе», и, смею вас заверить, это был очень хороший спектакль и мне часто бывает жаль, что я не смотрел его тогда из зала.
Так завершилась самая долгая в истории нашей школы постановка одного спектакля, продолжавшаяся без малого три года. Но ей богу, в восьмом классе мы едва ли смогли бы сыграть «Дракона» так, как в десятом.

П. С. Прошу прощения, если я кого обидел, я этого не хотел, извините, если что.