July 10th, 2006

Володенька

Как я предал Италию

Вчера утром вышел из дому с твердым намерением вечером прийти домой и болеть за Италию.
Поехал играть на МГУ в футбол и входе игры ударился о перекладину. К сожалению, я не стал понимать иностранных языков, читать мысли женщин и общаться с усопшими, зато изверг из себя прямо на поле мой завтрак. А кроме того вдруг обнаружил в себе пламенное желание болеть за Францию.
После этого мы с Левонтиньо заявились к Барскому. Левонтиньо в футболке сборной Голландии, я - Бразилии. "Здравствуй, Барик, мы неудачники чемпионата мира".
В метро я распевал Марсельезу и готов был даже агетировать за Францию.
Потом шлялся по городу с Лидскими и в конце концов завалился в кружку на Никольской смотреть футбол.
Вот тут-то и пришлось агетировать. Дело в том, что Лидсиньо болел лично за Тьерри Анри, а все прочие обитатели зала пламенно и фанатично болели за Италию. Я оказался один Француз, если не считать двух-трех товарище, единичными точками раскинутыми по залу. Мне стоило огромного труда переорать эту толпу, но я ее часто перекрикивал. Голос кеончался, а я уже ощущал себя французом и даже сказал какому-то товарищу (постыдное вранье), что болею за Францию, потому что родился в Клермон-Ферране (Почему в Клермон-Ферране сказать не могу). Но, в конце концов, не для того я учил четыре года французский язык, чтобы в финале болеть за Италию.
В результате голос покинул меня в самый ответственный момент, когда пенальти бил Трезеге. Очевидно, Трезеге это как-то почувтсвовал, но...
В 98 я был во Франции во время финальных матчей. 12 июля 1998 года, должно быть, я оказался единственным во Франции не бразильцем болевшим за Бразилию. Тогда Париж вывалил на улицы и орал "Труа зеро она ганье!". ЗИЗУ!
Теперь на Никольской группа товарищей, вывалившая из кружки орала ИТАЛИЯ ИТАЛИЯ, а рядом истошно визжали девочки-фанатки-Буффона.
Мы с Лидским отправились на встречу с Карцевым, Ирой и Тимуром.
Потом я ехал в метро от Краснопресненской до Киевской в вагоне с итальянцами. Кто-то из них был натуральным итальянцем (или итальянкой), а кто-то приблудившимся русским, решившим вместе попразноваь. Они орали какие-то итальянские песни, не помня себя от радости. Я тихо запел Марсельезу.
В 98 мы тоже ехали в метро, правда, Парижском. Машинист вместо названия остановки кричал те же самыве Труа зеро он а ганье, люди прыгали с флагами и орали Марсельезу, с на крайнем седенье ехал угрюмый бразилец, в желтой майке с надписью Бебето и жевал орешки. Он как-то грустно и печально улыбался. Я тоже улыбался и тоже печально и тоже грустно. Приятно видеть обыкновенную радость людей, которые орут от радости из-за того, что одиннадцать незнакомых им ребят оказались той самой заветной командой, которая выиграла желанное золото и Золотую богиню.
Потом я еще на улице с кем-то говорил о футболе и, на ломанном французском, утешал какую-то безутешную француженку. Она так горько по-детски плакала. И в то же время плакал очень обаятельно. Ее имя Сандрин, она вообще-то из Льежа, из Бельгии.
Жанне д'Арк явились святые и сказаи:"Иди спасай Францию". Жанна спасла, но окончила жизнь на костре. Наполеону преснился некто и сказа "Иди в аримю и спасай Францию". Наполеон пошел, спас, завоев пол-Европы и умер на острове Св. Елены, что очень далеко от Европы и Франции. Зидану тоже кто-то приснился. Зидан позвал Тюрама, Бартеза и Макелеле и они почти спасли Францию. То есть, они ее спасли. Они доташили ее до очередного невероятного финала, то есть, самого невероятного финала в моей жизни. Карьера Зидана кончилась так же плачевно, как жизнь Жанны и Наполеона. Я бы, правда, удалил бы еще и Матерацци , за провокацию, но потеря Зидана и Матерацци несовместимы, так что, а, впрочем, уже все равно. Итальянцы просто больше заслужили и им было кровь из носу нужно.
В общем, я ударился головой о перекладину и стал болеть за Францию, о чем ни секунды не жалею, но вот о чем это говорит. Это говорит о том, что никакие перекладины не должны менять наших убеждений.