October 4th, 2006

Володенька

Роман с Эовин

Перечитав Властелина колец и посмотрев все три части в режиссерской версии я понял, что Эовин максимально приближается к моему идеалу женщины. Образ близкий, а главное в фильме это едва ли не единственный образ адекватный книге (ну, Денэтор еще и Фарамир с братом отчасти, Саруман тоже, но тут все просто). Короче, Эовин мой идеал в каком-то смысле. Добрая, умная, милая, отзывчивая, спокойная, красивая, от нее какое-то неверотяное тепло исходит, короче, Арагорн, как я и говорил, неправ очень. К тому же еще и от назгула тебя спасет. ежели он вдруг на тебя налетит.
А дальше я представил себе, что у нас с ней роман, и понял, к ужасу своему, что ничего у нас не выйдет, она очень хорошая, и я ее непременно обижу, точно обижу, причем скорее всего невольно, глупо и очень больно. А я очень устал обижать хороших девушек, я больше не хочу их обижать, а обижаю потому, что сам какой-то испорченный.
В общем не выйдет у нас с Эовин ничего, да к тому же Теодена с Эомером как-то неловко расстраивать.
Володенька

Про Петю Фадеева

1. Как-то раз Петя Фадеев решил обязательно жениться. Встав в пондельник рано утром, он облачился в красивый коричневый пиджак (один из пятнадцати красивых коричневых пиджаков, что висели в шкафу и тихо там пылились), до блеска вычистил зубы, надел белую рубашку и галстук, причесался, надушился и вышел в город. Он твердо решил, что без невесты домой не вернется.
-Я обязательно приду домой с невестой, - думал Петя, неторопливо шлепая по улице, - мы придем, я открую дверь моим серебряным ключиком, и она скажет моим родителям, вот, мол, Иван Агофонович да Агрофена Михална, я теперь Петечкина невеста.
Так он шел-и-шел, и парился от жгучего солнца (температура по Цельсию достигала аж 26 градусов), и обливался потом.
Потом спустился Петечка в метро, а там было еще жарче, и белая рубашка совершенно намокла от пота и прилипла к телу, но Петечка не думал об этом.
Наконец, где-то между станцией Рижская и станцией Алексеевская, Петечка увидел ее и сразу понял, это она.
И он ломанулся к ней через полный народу вагон и все толкался, пихался, пинался, ругался и шел к своей будущей невесте. А она стояла у дверей и задумчиво читала какую-то книжу. Такая спокойная и безмятежно красивая, со светлыми волосами, что Петечка сразу понял, это его мечта, и имя ей Галечка.
И он шел через вагон, битком набитый человеками, погруженными в бессмысленную суету своих сиюминутных дел, шел и ничего не видел вокруг. Он оттолкнул важного мужчину с газетою, наступил на ногу скверной бабушке с сумочкой-тележкой, нахамил женщине в потертом малиновом платке, грубо раздвинул локтями двух подростков, жевавших жвачку и трепавшихся о наклейках, наконец, он добрался до Галечки и открыл рот, чтобы что-нибудь ей сказать, но совершенно забыл, что должно говорить в столь ответственный момент.
Он стоял перед Галечкой, потный, растрепанный, хлопал глазами и пытался произнести что-нибудь внятное.
-Девушка, - наконец сказал он, - Галечка, вы не могли бы сказать моим родителям, что вы теперь Петечкина невеста?
Галечка посмотрела на него своими глубокими синими глазами из-под светлых волос.
- Извращенец! - Тихо сказала она и сошла на станции Алексеевская.
- Галечка, ведь это же я, - бессильно вымолвил Петечка тоном отчаявшегося человека и двинулся к ней.
Но двери закрылись и поезд умчал Петечку далеко в сторону станции ВДНХ, а Галечка осталась на перроне и пошла, должно быть, по совим делам.

Поздно вечером смотрительница вагонов с огромным трудом вытолкала Петечку из железнодорожного ДЭПО Свиблово.
Взгляд его был суров и измучен.
Володенька

Еще про Петю

Сидели как-то Олечка и Юлечка на лавочке. Сидели, одетые в красно-зеленые шарфики, и говорили про мальчиков:
- О, мой Орландо, мой ясноглазый, смазливый красавчик, - вздыхала Юлечка и рвала на себе волосы! - Как хочу я заглянуть в бездонный океан его чудесных голубых глаз и поплакаться в его новую, розовую желеточку.
- О, мой прекрасноволосый Бред Питт, - стенала утробно Олечка, - как я хочу увидеть его хотя бы на расстоянии нескольких километров. Как хочу я вновь лицезреть его новый постер, и повесить его над кроватью, как сто пятьдесят предыдущих.
- А как прекрасен Джонни Депп, - визжала от восхищения Юлечка, - сегодня вечером я в тысячный раз посмотрю пиратов, и буду визжать от звуков его прекрасного голоса.
- Ах, как хочу я поцеловать кусочек футболки красавчика Димочки, - не отставала Олечка, начиная рыдать, - как я люблю его белые волосики и коротенькую светлую бороденку, на чудесном, как весенний рассвет лице.
- А как прекрасен Драманчик Траоре, - восхищалась Юлечка, - как играет солнце на его гладкой, как море в штиль, лысой макушке.
- А как я хочу поцеловать в небритые щеки всех четверых мальчиков из группы "Корни", - ныла Олечка.
И тут мимо прошел Петечка, глубоко погруженный в мысли о Галечке, ущедщей по перрону станции Алексеевская по своим, должно быть, делам.
Олечка с Юлечкой переглянулись и сказала Юлечка:
- Нет, не нужны мне ясноглазый Орландо, красавчик Джонни и могучий Драманчик. Мне нужен только он, Петечка.
- А я слорву со стены постеры с Бредом Питтом, выкину кусочек футболки Димочки и забуду эти колючие щеки мальчиков из группы "Корни", - заныла Олечка, - я буду каждое утро садиться у окна в кухне, смотреть, как он идет по улице, прекрасный в своей задумчивости, и плакать о нем.
И они разошлись, плача о красавчике Петечке.

Тем вечером в районе Бутово за маленьким столиком в неуютной кухоньке сидела Галечка и с грустью думала, что назвала извращенцем первого за двадцать один год ее жизни человека, что пристал к ней в метро.
- Будет ли второй? - Сокрущенно думала она.