October 7th, 2006

Володенька

Петя жив!

Галечка проснулась где-то около часа в совершенно неизвестной ей постели. Даже не в постели, а скорее на разложенном диванчике. Простыня скомкана, как будто на ней плясали зажигательные латиноамериканские танцы, одеяло тоже. Она никогда прежде не бывала в такого рода заведенях, зато Федя явно бывал. Он представлял ее каким-то людям, и те жали ей ручку со страннми лукавыми улыбками. Блондинка Люда даже обняла ее и сказала, что слегка завидует, Галя, правда, так и не поняла чему именно. Еще был некто Себастьян, высокий человек в коричневом смокинге с бородой, как у французских королей Средневековья. Себастьян пожелал ей удачи и велел быть осторожней. Потом еще какой-то Федин друг подскочил, пожал ему руку, подмигнул ей весело и исчез в задымленном помещении клуба.
Там играла громкая музыка, на сцене танцевали полуголые девицы, официанты, в том числе и Люда, сновали туда-сюда.
Потом Федя убедил ее попопоробывать какую-то жгучую гадость белого цвета. Гадость принесли в рюмках, к которым прилагалась вонючая красная рыба, необыкновенной вкусноты.
Гале жгучая гадость не понравилась, но она решила, что отказываться будет невежливо, и, когда Федя предложил еще, она согласно кивнула. Ох, уже эта церемониальная вежливость.
Принесли графинчик, Федя разлил гадость по рюмкам и сказал:
-Как говориться, перерывчик небольшой.
Гале совершенно ничего не поняла, но выпила еще рюмку гадости и сильно зажмурилась. Гадость жгла горло. Красная рыба немного уменьшала это жжение, но оно все равно никуда не девалось.
Потом они танцевали медленный танец. Галя опять смотрела на Федю во все глаза и чувствовала, что рука его ходит туда-сюда, опускаясь от спины все ниже и ниже, туда, где начинаются те места, за которые, как говорила мама, уважающая себя девушка не должна позволять молодому человеку себя трогать.
Галя даже сделала попытку тонко намекнуть Феде на этот момент, но Федя в ответ только иронечески улыбнулся и сказал:
-Расслабься, лапонька моя, сегодня лучший вечер в твоей жизни.
Лапонька расслабиласьи продолжала смотреть на Феденьку, хотя чувствовала, что рука его творит совсем уж что-то неприличное. Еще она обнаружила, что халат ее куда-то делся, а вместо халата на ней какая-то одежда, причем явно не ее. Одежда имела такой вид и окраску, что Галя слегка испугалась, понимая, что это придает ей немного нецеломудренный вид. Кто-то рядом как раз обсуждал эту тему...
-Федина девушка снова выглядет очень эротишно, - донслись до нее чьи-то слова, сказанные задорным мужским голосом.
Галя испугалась и присмотрелась к себе повнимательнее. На ней была юбка, больше напоминавшая трусы, блузочка, скорее походившая на лифчик, и лакированные красные туфельки на выскоком каблуке.
- Да, - сказал еще один мужской голос, такой хриплый, но в то же время красивый, - умеет он где-то отхватить гламурненьких кисонек.
Гале стало страшно, она танцевала с юношей которого почти не знала, будучи при этом совершенно не одета, то есть одета, но в недостаточной степени нравственно.
-Федя, чья это одежда?
-Лапонька, - улыбнулся он, - да успокойся, сердечко мое, все нормуль, одежда в самый раз...
-Но туфли на высоком каблуке, - запротестовала она, - я их никогда не носила, это же в некоторой степени разврат.
-Лапонька, никакого разврата, все в поряде, ты выглядешь просто отпадно, о тебе все вокргу только и треплются.
- Гламурная барышня рассуждает о разврате, - услышала она откуда-то справа.
- Фря расфуфыренная, - сказала какая-то блондинка, - отхватила себя шикарного парнишу на ночь и еще невинность соблюсти пытается.
- Бедрами не трясет!
- Бюстом к нему не прижимается!
- Делает вид, что в первый раз.
- И вообще, танец уже кончился, - послышался басовитый голос Себастьяна, - пора целоваться.
- Горько, - крикнул неизвестно откуда взявшийся товарищ в синем. - Горько, Феденька, а то не по-нашински, ох не по-нашински все это получается.
И не успела Галя прийти в себя, как обнаружила, что сидит у Пети на коленях и самым последним образом целует его в губы, да еще таким способом, что ее язык гуляет где-то в полости Фединого рта.
А товарищ в синем нахлобучил на лысоватую голову кепченку, а-ля Лужков, и немного попрыгал по помещению на одной ножке.Прыгая, он прихлопывал и что-то кричал. Галя не разобрала смысла слов, но поняла, что кричит он что-то похабное и крайне неучтивое.
-Хорошо, что мама не видит, - подумала она, но продолжала бильманзесить Федечку, не делая никаких попыток оторваться.
Потом они еще танцевали, и она прижималась к нему и крутила бедрами, а толпа улюлюкала и одобрительно гоготала.
А потом Себастьян остановил музочку и уважительно так, но твердо в то же время сказал:
-Семь утра, Феденька, пора и честь знать, за дело, дружок, за дело.
И указал на какую-то странного вида дверь.
И Федя взял Галю за руку и поташил ее туда, к этой самой двери, а Галя неожиданно для себя обнаружила, что посылает всем собравшимся воздушные поцелуи.

И вот теперь она совершенно неодетая сидела на диванчике, понимая, что совершила нечто ужасное.
Жизнь рушилась прямо у нее на глазах, и все усугублялось тем, что Федя куда-то исчез, а из-за двери доносились звуки человеческих голосов, совершенно ей незнакомых.
Она безнадежно проспала институт - семинар профессора Альданского по миркобиологии - и очень корила себя за вчерашнее поведение.
Ей стало совершенно ясно, что она вот так легко и спокойно отдала едва ли не первому встречному то, что с таким упорством берегла двадцать один с лишним год.
Она стояла посреди комнаты, стояла в чем мать родила, и горько плакала.
Жизнь теряла всякий смысл, все рухнуло, она бессильна что-либо изменить.
Галя рыдала все сильнее и сильнее...
Она даже не заметила, что ко всем прочим несчастиям у нее, к тому же, проколот пупок.