May 21st, 2007

Володенька

Два слова о идиотизме

Я всегда говорил, что идиотизм должен быть наказуем.
В общем, в течение пятнадцати минут я думал, что гол, забитый Павлюченко - самый тцпой из всех, что приходилось видеть. Однако вскоре я понял, что ощибся, самый тпуой гол, из тех, что доводилось видеть забил Сычев. Я бы еще понял, если бы у нас в раме стоял Шафар а в центре обороны играил Кебе и Зоа, но тут, такое...
Вообще мне временами казалось, что на поле вместе с пятью-шестью футболистами находится еще примерно пятнадцать идиотов, я бы должно быть поржал, не болей я за Спартак.
В итоге мы в третий раз подряд проиграли Бышовцу, лучше бы проиграли Кубани...
Володенька

Бабун, торт, меч и шрамы

В начале ноября 2004 года на моем прекрасном челе появился первый шрам, и вот история этого шрама, да будет она поучительной для всех молодых самураев.
Мы собрались у Жени Ф. прахдновать очередную сессию дней рождений Стаса В., Лены З., и Юры Л.
В одной из комнат все весело и беззаботно танцевали, в другой - пили алкоголбные напитки. Мы с двумя имениниками довольно быстро усидели бутылку и отправились в дансинг-рум за добавкой. Там царил приятный полумрак, наши одноклассницы танцевали, и я решил посмотреть на их танец, а для того присел в кресло и, наполнив кубок вином, стал придаваться созерцанию, приятному глазу каждого настоящего самурая.
Только Бабун одна из всех одноклассниц не танцевала. Она придавалась своему любимому занятию, вымазывая лица окружающих сладким тортом с кремом и фруктами. Бабун с таким восторгом пидавалась этому занятию, что обо всем прочем, похоже, забыла.
Меж тем как я созерцал танец, а Стас созерцал Женин вакидзаси, фяпонский короткий меч, висевший на стене.
Вакидзаси пришелся Стасу по сердцу, и он решил опробовать его в деле, снял его со стены и стал упражнять руку, рассекая воздух.
И вот в какой-то момент клинок вакидзаси, рассекая воздушные просторы Жениной комнаты, соприкоснулся с моим прекрасным челом и обогрил мой не менее прекрасный лик моею же не менее прекрасной кровью.
Кровь теплая, алая и, должно быть, артериальная, текла из моего лба по лицу. Я сперва подумал, что кто-то пролил на меня еще не совсем остывший чай, но чувство острой боли разубеди ло меня в этом.
Тогда я поднял голову и увидел багровый меч и виноватые глаза Стаса:
- О, Стас, - сказал я, - о достойнейший и благороднейший из смертных, с которым мы вместе постигали тайну Дао, как мог ты совершить столь низкий и коварный поступок, нанеся удар своему другу и не вызвав его на поединок. Будь любезен и немедленно искупи свое пригрешения путем совершения сепуку.
- О, друг мой, - ответствовал мне голосом полным стыда и скорби Стас, - я каюсь в столь низком поступке, но деяние мое было совершено по стечению обстоятельств, мбо ни нехитрая комбинация трех пальцев, ни растение, что не слаще редьки, ни даже всеведующий мужской половой орган не могут ответить, что делал твоя многомудрая голова в том месте, где я упражнял руку.
- Слова твои достойны воина, - отвечал я, - впрочем, о развратная женщина, кровь обагрила мою голову и ты, о хлебобулочное изделие, что обыкновенно готовят на масленницу, должен теперь помочь мне омыть рану.
-Да будет так, - ответствовал Стас и отвел меня в ванную, где мы стали омывать мне рану, не забывая упоминать при том неодетых женщин, незаконнорожденных детей, и блудливых мужчин. Что характерно рану мы омывали нашим отечественным русским сакэ, ибо спирт обладает чудесным свойством дезинфицировать рану.
И в самый разгар врачевания пред нами предстала Бабун, лицо которой сияло от радости.
-Леша, Стас, - закричала она так, как будто мы не виделись более пяти лет, и влепила в лицо каждому из нас по большому куску торта с кремом и фруктами...