July 13th, 2008

Володенька

Мемуар первый Любить! Кормить! И никогда не бросать!

На пути между домом и Киевским вокзалом я пытался представить себе этот знаменитый, легендарный Беляус. Какой он? С какой стороны море? Как выглядет раскоп? Как организован быт? Я топал к своему первому в жизни поезду Москва - Евпатория, за моей спиной покачивался огромный рюкзак, а в голове вращались разные странные мысли. Я пытался хотя бы примерно прикинуть, каким будет мое будущее в ближайщие четыре недели. Но твердо я знал лишь одно, мне предстоит провести без малого месяц на берегу Черного моря в компании моих однокрусников и целой толпы малознакомых мне людей. И хотя я неплохо знал своих товарищей по первому курсу Истфила, я еще не мог назвать кого-то из них своим другом. Так я и шел к поезду, как в неопределенность...
Спустя каких-то два часа я уже ехал в душном плацкартном боксе. Рядом со мной тряслись, подпрыгивая на рельсах, пять действующих одногруппников и один бывший, оставшийся на второй год на первом курсе. Мы обменивались едой и гипотезами о Беляусе. Гипотезы были, как выяснилось, также далеки от истины, как представления срдневековых людей об устройстве земного шара. В соседнем купе сидела шумная компания стариков во главе с Серегой Исаковым, который громко играл на гитаре. Отчетливей всего я помню невероятное, феноменальное количество коробок с тушенкой. Неужели, думал я, такое количество тушенки поддается съедению? Коробки привлекли не только мое внимание.
-Это все нам? - Моргал глазами Боря Егоров.
-Ну не соседей же мы будем есть с супом, - философски шутил Тимур, которого, кажется, тоже подавляло обилие тушенки.
Так, травя байки про первый год в РГГУ, обмениваясь анекдотами разной степени плоскости и рисуя себе утопические картины Беляуса, мы, странным образом, выработали концепцию своего существования на ближайший месяц. Концепция вся ограничивалась четырьмя основополагающими пунктами: Пить, курить, любить и работать. Концепцию единогласно приняли в первом же чтении. Удивительная была компания - тихий мирный отличник Витя Борисов, флегматичный великан Боря Егоров, веселый выпивоха Ваня Ямщиков, интеллектуал Тимур, студент, а ныне рядовой российской армии Михаил Городецкий и я, грешный. Половина из нас не употребляла спиртного, другая - не прикасалась к табачным изделиям, что уж говорить, словом, сомнений у нас не вызывало лишь выполнимость четвертого пункта. Не будем работать, не поставят практику! Тем не менее, мы приняли концепцию и закрепили принятие нашего негласного пакта чем-то вроде совместной трапезы в узком боксе. Я не могу говорить за остальных, но все последующие пять лет, приезжая в экспедицию, я неукоснительно соблюдал все четыре пункта.
Мы ехали в сторону Беляуса, заполняли имиграцийные картки, обменивались шутками... Делали открытия, я, например, с удивлением узнал, что со мной в одной группе учатся три шахматных разрядника, причем один из них даже кандидат в мастера спорта.
Еще я помню, что уже после границы мы с Васей Давыдовым и бутылкой водки оказались в компании каких-то девушек. За неимением подходящей тары мы с Васей пили из пластмассовых мисок.