December 27th, 2008

Володенька

2020 год.

Москва... недалекое будущее...
Кортеж Национального Лидера выехал на Кутузовский проспект и неторопливо полетел в сторону центра. Девять или десять бронированных мерседесов отечественного производства неслись по серебристому шоссе, усыпанному белыми снежинками. Перегоняя друг друга, сигналя мигалками и гудя, шли вперед автомобили, и за бортом оставались Поклонная Гора и Триумфальная арка, памятник Кутузову и памятник Багратиону, Яблоневый сад и многоэтажный Сити, высившийся над Москва-рекой. В одной из машин на заднем сиденье спокойно сидел Национальной Лидер и смотрел в окно. Несколько раз он неторопливым движением пальцев приказывал водителю сбросить скорость до минимально допустимой, и тот нехотя прижимал педаль тормоза. Национальный лидер не хотел ехать быстро, Национальный лидер хотел бросить протяжный взгляд на свои владенья. Это и правда были удивительные места. Пустая, чистая серебряная дорога, падающий сверху снег и роскошные особняки, высившиеся по обеим сторонам Кутузовского. Шикарные белые здания с лоджиями и бассейнами, с подземными гаражами и саунами. Между ними раскинулись и уходили вглубь, к тому месту, где когда-то была железная дорога, уютные, зеленые улочки. Там росли березы и ясени, стройные осины и вековые дубы. Их листья никогда не опадали, даже зимой в суровый мороз. Вот и сейчас Национальный лидер видел, как пленительно белый снег лежит на совершенно зеленой листве, и глаз его радовался этой картине. Они ехали вперед, приближаясь к Новому Арбату, а Национальный лидер все смотрел на особняки и зеленые сады.
-Народ мой благоденствует, - шептал он, - все правда, и я спас его. Я поднял и обогрел его, я дал ему кров, выходил и вдохнул новую жизнь. Все правда! Они счастливы, и я дал им это счастье.
И Кортеж скрылся в серебрянном облаке, неся с собой в центр Национального лидера и его мысли. И едва стих Кутузовский, едва робкая зимняя тишина окутала проспект, как со всех сторон затрещало и зашумело железным скрежетом. Сотни лебедок в одно мгновение пришли в действие и со скрипом стали опускаться огромные металические декорации, на которых были изображены особняки и вечнозеленые сады. Тысячи исхудавших, озябших людей тянули обледеневшими руками длинные, холшевые веревки, опуская благоденствие Кутузовского проспекта. Голодные и несчастные, они кряхтели и пустыми глазами смотрели куда-то в серую даль. За их спинами высились груды щебня и мусора, кругом лежали ржавые железки и битые стекла. Ни одного дома не было в этом пустынном месте и никому, кто видел его, не пришло бы в голову, что они могли быть тут когда-то. Люди молча оглядывались, кутаясь в холодные, неуютные холщевые куртки, совсем не спасавшие от зимних морозов. От мусорных куч, низко стелясь к Москва-реке, тянулся едкий, бледно-розовый туман....